СЕМЕЧКИ ОТ МАРТИНА

Не редко встречаются люди, называющие себя охотниками только по тому, что в домашнем сейфе хранится ружье. И они уверены, что оно просто обязано метко стрелять. Вопрос лишь в цене… Есть и другие, которые заведя себе охотничью собаку, считают, что вместе с ней приобрели и все её необходимые рабочие качества. Главное,- родословная. В обоих случаях испытывают большое разочарование, не задумываясь о причинах неудач.

Давняя традиция собираться на открытие утиной охоты в Шатуре перешла, почти в привычку. И привычка эта приятная во всех отношениях. Можно весь год не созваниваться и не встречаться в силу занятости и прочих причин, но оказавшись к вечеру на условном месте разобрав палатку, удобно развалиться в походном кресле стараясь привыкать к комариным пискам и пропустить рюмочку другую под, ещё домашние закуски. «Ещё»,- это по тому, что завтра будет утиное жаркое или ещё, что по вкуснее, но уже из добытых трофеев. А в Шатурских охотах сложно остаться без добычи. Если только вы совсем никчёмный стрелок, или, того хуже, приехали сюда не за этим. Хотя некоторые удачливые охотники, часто щедро раздают настрелянную дичь. Кто от избытка, а, кто из-за лени возиться с птичьими потрохами. Чаще не желая превысить лимита отстрела.  Отправляясь на охоту, я получил строгий наказ от жены,- домой утку не привозить. Своей хватает. Отработать собаку по полной, что бы неделю лежала плашмя от усталости. С таким наказом мы и поехали.

Рабочая собака на любой охоте хороша не только тем, что греет хозяина забравшись с ним в один спальник. Она добытчик, помощник и не только… С ней меняется стиль охоты. А на болотной, она делается, просто не заменимой. Можно конечно стрелять на право и на лево, только барахтающиеся в тине подранки или даже чисто пострелянные птицы в недосягаемости радости мало приносят. Законченным действо охоты может считаться только после того, как за выстрелом в вашем ягдташе окажется трофей. В другом случае более полезно пострелять на стенде по тарелочкам. Почему-то среди знакомых стрелков это не очень популярно.

Шатурское утро начинается слишком рано. Слишком, потому, что после традиционной встречи застолье затягивается допоздна, а часто до утра, когда на отдых остаётся пару часов. И вот только сон превративший ваше тело в плавающую субстанцию отрывает земную тяжесть из-под походной подстилки, как нарастающая канонада возвращает на землю.  И, хочешь не хочешь, а надо вылезать из нагретого спальника.

Крупные капли непрошенного дождя словно встали на сторону болотной жизни, заслоняя стеной воды, то что ему ближе и дороже. Я боролся с ленью, но бодрила собака, которая с каждым выстрелом становилась всё беспокойней.  И тонкая не промокающая тряпочка казалась ей почти воздушной. По тому, что запахи дичи и сожжённого пороха проникали через неё, как табачный дымок через открытую форточку. От нетерпения кабель мой поскуливал, а я тянул время в надежде, что дождь ослабнет. Вскоре, и в самом деле, капли дождя стали заметно мельче, а потом и совсем перестали биться о натянутую синтетику. Одевшись в приготовленную на случай дождя одежду и сунув ноги в холодные резиновые сапоги, я, проскрипев бегунком молнии, открыл тряпочную дверь через которую бабочкой выпорхнул мой, изнывающий от нетерпения пёс.   Следом и я вылез из тёплой пропахшей влажной псиной палатки.  С удовольствием вдохнул свежего, наполненного водой, воздуха. Собака работала ноздрями, пропуская через нос все болотные новости. Пришлось пару раз рыкнуть на него, чтобы вернуть на землю и заставить слушаться. Но услышав знакомые звуки заряжаемого ружья, снова засуетился и заскулил, недовольный моей медлительность.

Птица, поднятая утренней пальбой, полетела не сказать, чтобы хорошо, но полетела. На кануне было заметно, что охотников в очереди за путёвками было не много, как и стоянок на берегах карьеров.  Утреннего Надрыва не получилось из-за малого количества стрелков. Без того хмурое утро, смоченное дождём было совсем не добрым. Но день набирал обороты. Ветерок делал своё дело.  Дневной свет ярче. Запахи птицы, как ароматы духов в парфюмерных салонах били в нос собаке и пёс мой, по началу не знал куда бежать. Он даже пытался разговаривать со мной, широко раскрывая пасть, издавая звуки мало похожие на человеческие, но уж очень мне понятные. У него была жажда деятельности.  Однако, спустя пол часа, после строгих окриков, обратил внимание на хозяина.

Встав возле ветвистой ивы у дороги, я утихомирил собаку, заставив сесть в густую осоку, и мы заняли выжидательную позицию. Вспомнив, что на этой охоте птицы летают по небу, а не вспархивают с земли, он так же, как и я сосредоточился на воздушных целях. И, если почувствовать запахи летящих уток он не мог, то слышал их приближение иногда раньше, чем я их видел. Своим поворотом головы и беспокойством, он часто подсказывал мне о приближении птиц. Поняв, что сидеть и наблюдать ничуть не хуже, чем рыскать по осоке, он немного успокоился. Только выстрелы, звучавшие где-то по близости, заводили его снова. Наконец-то и на нас налетела стайка из трёх кряковых. Они в панике летели над болотами в поисках укрытия. Мы заметили их вместе и, когда я аккуратно поднял ружьё, Густав вскочил, но я так убедительно шикнул на него, что он тут же сел. Дождавшись, когда утки окажутся над дорогой, у, которой мы прятались, я выстрелил. Первый выстрел оказался удачным и одна из птиц камнем упала рядом в камыши, другой выстрел в угон подранил утку. Было видно, как она спланировала за канавой. Я даже расслышал треск сухой осоки, в том месте, где она приземлилась. Густав, не дожидаясь команды сорвался к первой. Он хорошо видел место падения. Поэтому вскоре появился с добычей крепко закусив её своими клыками, пытаясь добить её мотая головой. От такого подноса перья летели с птицы во все стороны.

— Аккуратно, молил его я. Все кишки из неё выдавишь.

Вот умеешь ты превратить утку в тряпку за пару секунд. Но он не понимал моего возмущения. Я много раз пытался отучить его так грубо брать добычу.  Всё бесполезно. Потом прочитал в книге, что дратхаарам это свойственно. И немцы, чтобы заставить собаку быть деликатнее с добычей, просто при натаске обматываю игрушку колючей проволокой. Таким жестоким и простым способом добиваясь желаемого.  Я к таким мерам воспитания прибегать не стал. Чёрт с ней, с уткой. С перепелами и коростелями ещё хуже. Но ничего не поделать. Такой он азартный.

Убрав селезня в сумку, я огладил добытчика и задумался, как направить его за подранком, места посадки которого он конечно же видел.  Самым действенным способом в такой ситуации было бросить что ни будь туда где предположительно находилась птица. Но, как на зло рядом не было ничего подходящего. Пришлось срезать ветку с ивы. В этой суете я прозевал очередную стаю. Наконец-то деревяшка была готова и, прицелившись и обратив на неё внимание собаки, метнул в осоку и скомандовал,-принеси. Любимая игра началась. Махом перескочив через канаву, он пропал из вида. Было слышно, как он с шумом и треском рыщет в болотных дебрях. Затем короткое затишье, прыжок и хлопанье отбивающихся крыльев.

— Нашёл… Молодец… Принеси… кричал я радостно своему помощнику.  Появившись на другом берегу он, зачем-то, бросил на землю свою добычу. Часто вибрируя своим остатком хвоста, озорно смотрел на меня и было видно, как он радовался вместе со мной. Эта игра ему нравилась. Ради неё он родился на свет и без неё жизнь в межсезонье превращалась в беспросветную скукоту. Но он знал, что наступит тот день, когда я, после долгих и обстоятельных сборов, в которых он принимает участие, не оставляя меня ни на секунду одного, и перетаскав всё собранное в машину, открою заднюю дверь и скомандую,- «место». В одно мгновение он запрыгнет на приготовленный гамак и сядет, преданно и благодарно заглядывая в глаза.

Мои уговоры длились не долго. В, конце концов, послушался и крепко сцепив зубами птицу полез в воду. Селезень был крупный и так запросто перепрыгнуть через воду уже не получилось. Пришлось плыть.

Пока я хвалил и оглаживал собаку, гордо смотрящую вдаль над нами, снова прошумели крыльями утки.

-Ну, что же ты… раздосадовано упрекнул его я. Прозевали опять… А, так летели. Прозевал такую стаю,- ругался я на него. И он за словом в карман не лез, а мычал в диком старании произнести хоть одно человеческое слово. Но звуки из широко раскрытой пасти вылезали несуразные, хотя и вполне мне понятные.

На смену пасмурному утру выглянуло солнце и стало по-летнему тепло. Стрельба пошла на убыль. Захотелось есть. В конце насыпи появились охотники. То ли настрелялись вдоволь, то ли патроны кончились, но по закинутым на плечи ружьям и ленивой походке, было видно, что для них утренняя охота закончилась. Довольный своим результатом, я тоже засобирался в лагерь. Но ружьё разряжать не стал.

-Вдруг ещё повезёт,- сказал я вслух не известно кому.

Да и Густав ещё не наигрался. Его куда-то тянуло. Он работал носом и слушал воздух над головой. Всем видом уговаривая меня постоять ещё немного. В лагере было оживлённо. Серёга, подобравшись ближе к воде щипал уток. Жарко горел костёр. Из соседнего лагеря зашёл поздороваться старый знакомый. Увидев собаку, он радостно запричитал.

— Собачка… красавчик… какой красавчик… Умничка, наверное, и уток таскает?

-Конечно таскает, подтвердил я. Одно плохо, что после его подношений на утку без слёз не взглянешь. Даже фотку на память не сделаешь. Измочалит вдрызг.

Вон…. И, вывалив на землю двух селезней я продемонстрировал, результаты его работы.

-Зато приносит. А я вот одного так и не достал. Не далеко упал от дороги, а через канаву не перелезть. Так и лежит там на корм воронам или лисам. Может попросишь своего поискать? Обидно как-то.

-Давай попробуем,- согласился я. Только мы ничего не обещаем.

-Взяв Густава на поводок мы пошли за Павлом. Идти было не далеко и через пару сотен метров остановились на перекрёстке. За нами шёл Лёня. Утреннюю охоту он проспал. И всё сокрушался, что лёг спать. «Лучше бы и не ложился»,- повторял он не то себе, не то нам.

Затянувшееся застолье закончилось для него с рассветом.  Лёня, с непонятно откуда взявшимися друзьями, пропьянствовал всю ночь.  Они наливали и выпивали… Закусывали и снова наливали. Несли какую-то околесицу не слушая друг друга. Словно приехали в такую даль именно за этим. И теперь он «болел». Лечился, но болезнь не проходила. Мы шли впереди, он чуть отставал и бурчал свою жалобу ожидая сочувствия.

Свернув с основной дороги, мы вышли на тропинку и пройдя несколько метров остановились.

— Вон туда упала… Метров пятнадцать от дороги. И Павел показал рукой на густые заросли камыша за дренажной канавой, заполненной зелёной водой.

— Ищи палку, и будет тебе утка.

-А палка зачем?

-Ну, как ты объяснишь собаке, куда упала твоя утка. А так бросишь палку, и он вместо неё найдёт птицу. Если, конечно она ещё там.

Не долго раздумывая Паша выковырял целый дрын, торчавший из торфа.  Показал его собаке. Прицелился и швырнул его в указанное место. Я же снял поводок и скомандовал,-Принеси.

Обрадовавшись новому заданию, пёс мой с разгона влетел в болотную жижу. В два счёта оказавшись на другом берегу, отряхнулся и исчез в камышах. Паша закурил в ожидании сигаретку, а увязавшийся за нами Лёня, достал пакет с семечками «От Мартина», разорвал упаковку и, пересыпав их в карман, скомкав целлофан, бросил под ноги на дорогу. Мы с укором посмотрели на приятеля. Поняв упрёк, поднял и спрятал обратно.

Я подбадривал собаку, которая и без того работала в камышах. Шло время. Паша курил. Лёня грыз семечки.  Все сосредоточились, когда стебли травы зашевелились в нашу сторону. На берег выскочил наш работяга с истерзанной уткой в зубах. Постояв под общие восторги, бросил её и переплыл к нам. Утка осталась за канавой, но хотя бы мы её увидели. Теперь дело было за малым. Отбежав от собаки, пока она отряхивалась после заплыва по болотной жиже, мы дистанционно принялись нахваливать охотника. Дав ему передохнуть и огладив по мокрой щетине, я скомандовал,- принеси. Он с шумом и брызгами прыгнул в воду и в считанные секунды оказавшись у добычи, взял её зубами так же быстро преодолев водный рубеж, принёс утку к ногам.

Лёня, который всё это время расщеплял семена подсолнуха ловко закидывая их в приоткрытый рот, как-то растерянно уставился на собаку.

Помолчав улыбнулся во всю ширь своего доброго лица, выплюнул черную шелуху и выдал совершенно откровенно, то что не успел к своей радости сказать за несколько секунд до появления Густава с уткой в зубах.

— Старый… Не поверишь, … Вот если бы не семечка, которая никак не кололась в зубах, то я уже был готов сказать, что поцелую твоего пса в жопу если он утку принесёт. Семечка спасла. А так выдал бы перл.

— Ну и сказал бы. Неужели думаешь, что мы тебя заставили бы собаку в жопу целовать?

— Нет… Не в этом дело… Пацан сказал — Пацан сделал. А, как по-другому? Я слово держу…Не успокаивался Лёня.

—  Тогда ладно,- согласился я. Будем считать, что семечки тебя спасли.

— Представляю себе картинку, как бы это выглядело… Умеешь ты Лёна насмешить,- не удержался Павел.

Когда мы вернулись в лагерь, в чугунном казане уже во всю кипело жаркое запах от которого разлетался по всему берегу.  Кто-то прилёг отдохнуть, расположившись у костра. Кто-то рассказывал про налетавших не стой стороны, с которой ждал, птиц и продолжал переживать прошедшее утро. Лёня, сев у костра не удержался и в полном сумбуре, рассказал про обещанный поцелуй, найденную Густавом в камышах утку, и, конечно же, о «пацанском слове». История всем понравилась. Мы прославились, что называется, на свою округу. На следующее утро охота удалась Густаву. Нас находили охотники, знакомые и не знакомые и у всех была лишь одна просьба,- поискать уточку, упавшую, где-то там. Дальше всё шло, как по нотам. Палка, бросок, команда и истерзанная добыча в зубах. День прошёл плодотворный. Мне было не до стрельбы. После утренней тяги я засобирался домой.

Когда последние вещи были погружены и собачий гамак на заднем кресле пристёгнут, Густав из последних сил залез в машину и без всякого принуждения улёгся, положив мокрую голову на подлокотник. Прощаясь с друзьями, я услышал столько пожеланий этой собаке, сколько не слышал за много лет. После долгих расставаний сел в машину и под громкий храп спящего кобеля тронулся к дому. Только, спустя пару часов глубокого и безмятежного сна, пёс мой проснулся и усевшись за спиной, робко положил свою усталую голову мне на плечо.

-Всё сделали, как просили… тебя умотали… Постреляли…. Единственно, что не удержался и пару уток прихватил и две подарочные. Не выбрасывать же… Но, про них мы скажем позже. А так, всё по инструкции. Ну ты-то каков был. Хорош… хорош…

Почувствовал мой игривый тон Густав принялся раскрывать пасть во всю ширь, силясь поддержать дружескую беседу. Звуки получались всё те же, но вполне понятные. Вообще мы давно научились понимать друг друга.

Воскресные дороги наполнялись машинами дачников, но мы ехали по графику. Густав снова захрапел, а я не удержался и позвонил домой. Похвалиться.  Что бы обед готовили праздничный. И баньку топили к приезду.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s