ВОРОТА В ВАЛЬХАЛЛУ

Вальхалла. Рай для доблестных воинов. Представляет собой гигантский зал с крышей из позолоченных щитов, которые подпираются копьями. У этого зала 540 дверей через которые входят 800 воинов позову бога Хеймдалля. Каждый день они облачаются в доспехи и сражаются насмерть, а после садятся за общий стол пировать. Едят они мясо вепря Сахримнира, которого забивают каждый день, но он воскресает.

Как-то осенью, с открытием охот напросился я к совсем незнакомой команде, через «Моировский» сайт. Оказалось, это проще, чем я думал. Компания оказалась приветливая и гостеприимная. Местом встречи – была охотничья изба на краю деревни. Это был вечер пятницы. Приезжали охотники после работы. Перекусив с дороги, доставали спальники и занимали свободные койки, чтобы хорошенько выспаться и утром отправиться в лес. Я как новичок в компании, с разговорами не лез, а больше слушал других. Дорога в пятницу всегда сложная и утомительная. Усталость сделала своё дело, и я заснул.

Разбудили утренние хождения и сборы. Перекусив наскоро, охотники понесли рюкзаки и ружья в машины. Приехал егерь и, после короткого, но обязательного инструктажа переписал документы и выписал необходимые для охоты. Получив лицензию на одного лося, двинулись колонной из нескольких машин в угодья. Осенний лес ещё не торопился расстаться с уже желтеющей листвой.  Влажный воздух, полнился цветочными ароматами, отдавая последние краски. Он был прохладен и свеж. Выйдя на заросшую просеку, я почувствовал запах грибов.

На полном самообслуживании, мы пересчитавшись на «1-й — 2-й» и поочерёдно стояли, то на номерах, то шли в загоны. Гоняли весь день, до поздних сумерек. Зверь был, но, как-то уварачивался и на номера не шёл. Или уходил в непроходимые заросли кустарников и равнодушно следил за происходящим. Привыкший за лето к людям, когда лес наполняли шумные собиратели ягод, а ближе к осени с первыми лучами солнца, грибники, перекрикиваясь друг с другом, строем чесали опушки, поросшие высокой осокой, лось перестал боятся человеческого голоса. И, даже, намеренно истеричные выкрики загонщиков, не разгоняли ту сытую лень, которая казалась совсем неодолимой. Ещё было слишком далеко до стылых холодных дней. В корме недостатка не было и вода в лесных канавах, пахучая от трав и зелёной тины, была чистой и прозрачной. Отражая на своей глади высокие деревья, стремящиеся ввысь, она спокойно пропускала через свою картинку всё происходящее рядом. Первый день прошёл без результата.

Вымотанные вусмерть, мы еле доползли до оставленных на опушке машин и с облегчением, оказавшись в мягких креслах, вдавили педали в пол и погнали в деревню. Вернувшись на базу, я поспешил сбросить с себя промокшее от пота бельё и с наслаждением переоделся в свежее и сухое. Теперь я мог рассмотреть наше пристанище.

Это была охотничья избёнка с сенями, где стояла газовая плита на две конфорки, рукомойник деревенского образца и стол, застеленный протёртой клеёнкой, на которой слабо читались богатые вазы с вываливающимися гроздями жёлтого винограда, румяными персиками и медовыми грушами, размером с кулак.  Когда-то, крашенные половой краской лавки, сколоченные из гладко отёсанной сороковки. За дверью топились две комнаты. Одна метров на тридцать, где впритык были расставлены десять железных кроватей и одна, совсем тесная на две, со втиснутой между тумбочкой. Мебель, походила на списанную из расформированной воинской части, или пионерского лагеря. Спасённая от отправки на металлолом, исправно служила. В бревенчатые стены повсеместно были щедро забиты толстые, почерневшие от времени, гвозди, для развешивания вещей и прочего охотничьего имущества. Между кроватями стоял маленький стол, покрытый такой же клеёнкой, что и в сенях. Теснота эта не тяготила. Даже, как-то сближала, в большинстве совсем малознакомых людей. Было душновато, от перетопленной печи. Зато, можно было дать телу отдых после шатаний по лесным тропам в тёплых одеждах, и остаться в майках, поставив босые ноги на прохладный дощатый пол. А кто-то, просто оголив торс, валялся в кровати, высоко задрав ноги на вытертый хром спинок.

У стола сидел грузный мужчина средних лет. Было видно, что большинство охотников были ему знакомы. С новичками знакомился открыто и радушно, мягко пожимая руку, но в руке чувствовалась сила, которую он не торопился показать.

— Виктор, — представлялся он внятно. Что-то выдавало в нем отставного военного.

Я видел, как ему было тяжеловато в лесу. Грузный, с большим животом, выпадающим через широкий ремень, он без охоты шёл по лесным раскисшим дорогам, топя сапоги по самые голенища. А за столом ожил и как остальные босой, топтал половицы.

Мы ещё стягивали с себя промокшее от тяжёлого пота бельё, а на столе появились кастрюли, банки, контейнеры с едой. К запахам мужской усталости в комнате заблагоухали ароматы еды. Я хотел было что-то поставить из своих домашних заготовок, но не осталось места. В кастрюле был горячий суп. В другой тушеная картошка с кабанятиной. И много всякого, как говорится, закусона. Ещё стояли бутылки с домашним самогоном, настоянным по разным рецептам. Голодные и усталые никто не скромничал. Мы выпивали и закусывали. Иногда открывалась входная дверь и по босым ногам плескались волны холодного воздуха. Чувство голода потихоньку отступило, а на- ложившийся на усталость алкоголь немного освежил чувства. Начали перебрасываться короткими фразами, вспоминая прошедший день.

Когда за столом остались лишь самые стойкие и быстрый ужин тихо перешёл в неспешное застолье, Виктор разлил по рюмочкам остатки из бутылки, по-аптекарски рассчитав всё до грамма и, неохотно участвуя в переживаниях прошедшего дня, предложил выпить за удачу.

Последняя рюмка она не как первая, летящая, как-то весело и без тормозов. В ней усталость и сон, готовый повалить на кровать. И уже не важно, что не домашняя. Главное, что с чистым бельём или своим спальником. Не на земле или не на холодном полу пахнущем, прелыми тряпками. Кто-то вспомнил удачные охоты в прошлые заезды. Всех расстраивало отсутствие кабанов, которые так оживляли загоны в предыдущие годы. Мне вспомнилась одна охота, которая чуть было не закончилась трагически, но всё обошлось, когда, казалось бы, подстреленный наповал секач, вдруг ожил перед нами, готовыми его начать разделывать. И оставленные у поваленного дерева ружья были слишком далеко. А мы, ощетинившись ножами, перепуганные и растерянные смотрели на внезапно ожившего зверя. Но, тот и сам не понимая, что случилось, не долго раздумывая в атаку не пошёл, а резво выскочил из овражка и был таков.

— Ну, это вы хорошо отделались. У меня всё пошло прямо на оборот. — Виктор вышел из-за стола и отступив на пару шагов, закатав штанины до колен, показал исполосованные шрамами ноги. Ткнув под колено левой ноги, отметил,- здесь он меня проткнул конкретно. Сам себе скобы ставил.

История, которую нам предстояло услышать, как-то заставила забыть про сон, а Виктор, словно заново погружаясь в пережитое, в пол голоса, чтобы не будить спящих, начал свой долгий рассказ.

Умевший хорошо готовить, сумел и увлечь нас историей, произошедшей с ним на одной из многих охот, но запомнившейся на всю жизнь не только воспоминаниями, но и глубокими отметинами на ногах.

Как любая охотничья история, началась она с простого.

Зима, загоны. Косули резвые и вёрткие. Овраг расходящийся на две половинки. И вдруг кабанья лёжка. Крупный секачок. Под центнер будет. Потрогал рукой, ещё тёплая. Снег растоплен, а листва под ним остыть не успела. Только, что поднялся. Деваться ему некуда. С двух сторон загонщики. Только в распадок. Я своим по рации передал, что бы перезарядились на крупного зверя. Перед нами был овраг, который со склона делился на три части. Большой и глубокий. Внизу ручей, заросший высоким камышом по берегам. В этих рукавах всё и спряталось.

Не успели поменять патроны в стволах, как прогремели первые выстрелы. Стрелял друг мой, Славка. По рации отчитался, что попал, но по рёбрам. Ушёл в овраг. У меня тогда «комбинашка» была. Нарезной ствол под 30-06 и 12-й с картечью. Оружие хорошее по лесу побродить, но не для такого случая. Это я потом понял.

Время уже к вечеру шло. Темнело рано. Нужно было торопиться. Спустившись в овраг, я сразу на след подранка вышел. Было понятно, что зацепил он его сильно. Кровь на снегу. Да и ложился пару раз. Можно было подождать, когда совсем ляжет, но оставлять на утро добычу никто не хотел. Тем более в темноте его искать. На дне оврага журчал ручей. Камыш выше головы. И в камышах пробитый ход. Кусты и камыш выше головы, и опасения наткнуться на непредсказуемого подранка. Всё же, я вскоре вышел на красавца. Уткнувшись в густой кустарник мордой, он лежал на брюхе ко мне жопой. Дышал отрывисто. В этот момент мне бы и выстрелить в хребтину, но жадность подвела. Побоявшись мясо попортить, стал заходить сбоку. Кто херово стреляет, тому гематома. Такой у нас порядок. Всё за ушко хотел. И тут он вскочил и дальше по оврагу. Только теперь в ольшаник забился. И снова мордой в кусты. А я с дуру под ухо. Стреляю. Вижу, что попал, но жив. Остался в гладком патрон. Но я решил выждать. Попал же. В этот момент кабан, как ни в чём не бывало, одуревший от злости и боли разворачивается и на меня. Всё в одно мгновение. Между нами не больше пяти метров было. Я даже прицелиться не успел. Стреляю мимо. В ужасе вижу, как заряд взрывает грязь у его копыт, а он атакует, всем своим весом. В стволах пусто. Взяв ружьё двумя руками, пытаюсь отразить удар. Куда там. Свалил меня с ног одним ударом.  Я оказался в кустарнике лёжа на спине. Ружьё отлетело в сторону. Чувствую, как он чавкая грызёт мой сапог, а я, отбиваясь от разъярённого раненного вепря, лежа на спине, словно кручу педали на водном велосипеде. Это не прибавляло ни скорости, ни избавления от прущего на меня зверя. Может только я не давал ему навалиться на меня всей тушей. Но он чавкал и грыз мои сапоги. Я чувствовал, как его клыки прокусили мою ногу под коленом. И видел, что снег уже окрасился моей кровью. Вот, вот и откроются для меня Ворота Вальхаллы, в которые затолкает меня эта недобитая свинья, подумал я и ужаснулся такому способу угодить туда. Вспомнил про нож. Выдернул из ножен. Понимая, что удар должен быть смертельным или хотя бы отбиться вонзаю в шею. Чувствую, как мягко, словно в масло заходит клинок, но кабан, испытав короткий укол отскакивает чуть назад, и, снова катком валит на меня. Это сейчас я понимаю, что попал в калган. Руки мокрые и грязные не удержали рукоять клинка. Один рывок обезоружил меня окончательно. И тогда снова открылись Ворота Вальхаллы. Я испугался. Ещё я понял, что, работая ногами и отползая по кустам, я остался без штанов. То есть они были, но сползли до колен, и я продолжал защищаться с голой жопой на снегу. Силы оставляли не только меня, но и моего преследователя. Мы давно поменялись ролями. Я был жертвой, а он меня гнал и хотел во, чтобы то не стало, добить. Секач взял паузу и отступил, но, как я понял, чтобы в очередной раз взять разбег и напасть. Так и случилось. Перехватив дыхание, он попёр с новой силой и оказался со мной в ольшанике и завяз в нём всей тушей. Поняв, что это мой шанс, или, хотя бы возможность поменяться местами, я схватил его одной рукой за ухо, другой за шкуру, закинув ногу на хребтину, валю на бок эту сволочь. В это мгновение мне показалось, что «Ворота Вальхаллы» слегка прикрылись. Я даже почувствовал своими ногами тепло сквозь колючую щетину. Навалившись на него сверху, оторвал свою голую задницу от земли которая совсем отмёрзла лёжа на снегу. Тепло и колючая щетина этого неуёмного зверя. Мы оба не хотели сдаваться. Мы бились не на жизнь, а насмерть. Теперь я оседлал свинью. Я крепче обхватил его ногой, как бабу, чтобы не дать вывернуться и снова напасть. Он, то рычал и вырывался, то слабел, но сдаваться не хотел. Что дальше? — думал я. Ребята, похоже и не догадывались о происходящем. Видимо стояли на выходах из оврагов, а я без штанов один на один барахтаюсь с этим живучим чудовищем. Ну сколько ещё можно пролежать в обнимку с кабаном на снегу, вцепившись ему в уши, держа в объятиях. Я вспомнил, что в нагрудном кармане есть два запасных патрона. 12-й картечь и 30-06 полуоболочка. Моё охотничье «НЗ». Быстро сообразил, как достать, чтобы не потерять преимущества в позиции. Вцепившись зубами в ухо и высвободив руку, выхватил из кармана нарезной патрон. Это было, какое никакое, но оружие. Не раздумывая, я вонзил его в правый глаз своего врага. У него клык, а у меня вот что! Вонзил со всей дури пробив глазницу. Зверь забился от боли и мы, снова, ломая кусты закружили, окрашивая снег нашей кровью. В этой возне я вдруг увидел своё ружьё над головой. Выбитое из рук одним ударом, оно повисло на кустах и, вдруг, оказалось на расстоянии вытянутой руки. Подарок судьбы. В кармане лежал последний патрон с картечью. Я уже знал, как достать этот патрон. Осталось только изловчиться и снять с кустов ствол. Выждав момент, когда он перестал вырываться я тряханул куст и ружьё упало на нас. Ещё одна удача. Ворота Вальхаллы прикрылись чуть больше. Теперь нельзя ошибаться, если не хочешь, чтобы они снова распахнулись во всю ширь, подумал я. Держась одной рукой за шкуру я снова вцепился зубами в ухо и освободив руку, достал патрон из охотничьих закромов. Заломил ружьё и эжектор выплюнул стрелянную гильзу. Стараясь не суетиться, загнал в патронник свежую.

Теперь я лежал в обнимку с кабаном, держа его одной рукой за щетину, и зубами за ухо, а в руке у меня было заряженное ружьё. Только длинны руки никак не хватало, чтобы отвести его в сторону и произвести решающий выстрел. Казалось, что соперник мой уже смирился со своим поражением, но я боялся поверить в удачу. И, закушенное ухо, вонючее и противное щекотало нёбо жёсткой щетиной. я вдыхал пересохшим ртом запахи гонного вепря. Ощущал его вкус. Прижатый к земле, он то затихал, то вновь оживал, стараясь освободиться от моих стальных объятий. Я обдумывал, как соскочить с него и закончить этот бой. Выждав момент, когда кабан затих, я сделал кувырок в сторону. Освободившись зверюга так же вскочил на ноги. Так вышло, что он стоял ко мне правой стороной. Из-за пробитого глаза, он потерял меня. Эти драгоценные секунды дали мне шанс прицелиться и выстрелить. Упав на снег, кабан затих, но я смотрел на уши, злобно прижатые к затылку. Хитрит гад, пролетело в мозгах. Неужели не попал? Но потихоньку они встали.

Славка, прибежал первый. Всё было, как я и думал. Ребята долго стояли на своих номерах, в ожидании кабана и даже не подозревали, что творилось на дне оврага. Но друг мой почувствовал неладное и решил проверить свои опасения. Только с некоторым запозданием. Застав меня со спущенными штанами и с ружьём в руках, он сначала рассмеялся, рассыпаясь в глупых шутках, но подойдя ближе всё понял и ему стало не до смеха.

— Не спроста мне сегодня ночью сон приснился, что ты умираешь…

Повторял он, раз за разом, помогая мне натянуть штаны. А, я, всё ещё не веря в то, что всё закончилось, стоял и смотрел на вепря и вытоптанную поляну с окровавленным снегом. Пришли остальные. Собирали по поляне разбросанные вещи. Нашлась и рация, и нож. Откопали в снегу патронташ с разорванным ремнём.

В машине ребята облили ноги водкой, обмотали мусорными пакетами и заскотчевали. Всю дорогу до дома я смотрел в кузов, где лежал мой веприна. Впервые мне по-человечески стало жаль убитого мной зверя. Мы бились с ним так долго и в этой битве я не испытывал к нему вражды. Нам обоим хотелось выжить. Нам хотелось не победы, ценой чужой жизни, а, чтобы сохранить свою.

В больницу я не поехал. Сам обработал раны и поставил себе несколько скобок. Перебинтовался, выпил сдуру два стакана водки, чтобы снять стресс, а получилось, что стресс снял, но расширил сосуды. Под бинтами сильно намокло. С другой стороны, дурная кровь ушла и промыла раны повторно.

Добытое в таком бою мясо я отдал ребятам. Оставил себе на память лишь шкуру. Прибил её над кроватью. Воняет, конечно, но мне нравится. Иногда даже разговариваю с ней перед сном. Может ему повезло, и он вошёл в распахнутые Ворота Вальхаллы. Думаю, что заслужил. Только в виде воина, а не Сахримнира.

Когда Виктор закончил свой рассказ, за столом нас осталось только трое. Я, Сергей и Виктор. Мы, долго молчали, поражённые историей, а рассказчик, снова погрузившись в воспоминания, уныло смотрел в пустое чёрное окно, за которым давно была ночь.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s