ВЫШКА

Проснувшись затемно от мощных порывов ветра, я засомневался, стоит ли вечером ехать в лес на вышку, куда пригласил меня сосед. При таком ветре, пусть и не большом морозце, никакая одежда не спасёт, резонно подумал я, заворачиваясь поуютнее в пуховое одеяло. Час-полтора сидения на одном месте, и топи баню, что бы отогреться. А для верности сто грамм и пару чашек горячего чая. И тут же поймал себя на мысли, что ищу повода не ехать. Но, после обеда на кухонном столе уже стоял термос с чаем и, аккуратно завёрнутые в пергаментную бумагу, бутерброды. Сказать, что передумал, сославшись на погоду, было бы не правильно. К тому же к вечеру ветер заметно поутих. «И не на дереве же придётся сидеть вороной, а в будке» — успокоил я себя.

Дима заехал, что называется, минута в минуту. Через полтора часа мы были на месте. Старый знакомый, Михаил, встретил нас у дома. Бортовой УАЗ уже фырчал и чихал, отравляя лесную свежесть. Куда бы я ни приезжал, двигатели на этих машинах работали одинаково: не ровно и вонюче. Узнать их можно за версту, хоть по запаху, хоть по звуку.

Первая вышка была совсем рядом. Оставив на ней соседа, Миша высыпал мешок подкормки и повёз меня дальше. Вышка, к которой привез меня егерь, стояла в глубине леса. Ухабистая грунтовка долго виляла и прыгала, как попало, между деревьев, пока мы не оказались на месте. Привычная для Михаила картина, меня поразила. Стадо оленей, не меньше двадцати голов, подпустило нас совсем близко. Было видно, как они сосредоточенно подъедали рассыпанный по земле корм, не обращая на подъезжающую машину внимания. Лишь когда наш гремучий транспорт остановился, они подняли головы, удивлённо посмотрели в нашу сторону и разом ушли в лес. Ушли, красиво перепрыгивая через поваленные деревья и почти бесшумно. Несколько секунд и лес опустел. Словно растворились в сереющей мгле декабрьских сумерек.

На небольшой полянке стояла рукодельная кормушка, выдолбленная, а вернее выпиленная бензопилой в стволе некогда большого дерева. Она была маловата для такого стада. Сдав немного назад, Михаил откинул борт кузова и, стащив два мешка корма, рассыпал их прямо на снег. С земли зверю привычней, только затаптывают много корма, подумал я.

Вышка грозно возвышалась среди деревьев, напротив, с узким смотровым окном. Выставленная на сваях из грубо отёсанных топором стволов ели и обитая горбылём, она почти вписалась в лесную картину, но не совсем. В Вышках всегда есть что-то недоброе, настораживающее и даже зловещее, независимо от того, где стоят и для чего. Но кормясь рядом с ней, звери привыкли к этой конструкции и перестали обращать на неё внимание.

Вход оказался на замке и Михаил, ловко взбежав по ступенькам, отомкнул цифровой замок и распахнул дощатую дверь. Помог выгрузиться и, пожелав удачи, строго предупредил: «Оленей не стрелять!»

Увлекаясь охотой, я впервые решился на такой выход. Подаренный пару лет назад «ночник», так и лежал бы без дела, если бы не упрёки жены. Порой нам свойственно заочно оценивать то, о чём имеем слабое представление или не знаем ровным счётом ничего. Это был тот самый случай. Мне ночная охота с вышки казалась не интересной и скучной. Получилось наоборот. А, олени, встретившие нас, показались хорошим знаком.

Декабрьский день слишком короткий. Поздний рассвет и быстрый вечер. Ночная темень стремительно опускалась на лес вслед за садящимся холодным солнцем. Какие-то полчаса и лишь размытые очертания деревьев на фоне стылого неба. Будка под крышей полтора на полтора. Пара стульев с протёртыми седушками и что-то мягкое на полу. Ничего лишнего, но вполне рационально и даже уютно. Сделано с душой, подумал я. Зарядив карабин, я выставил ствол в окошко, больше похожее на бойницу, включил «ночник» и, отрегулировав настройки, осмотрелся уже через объектив. Всё было в зеленоватых тонах, но хорошая видимость позволяла заглянуть далеко вглубь ночного леса.

Затаившись в своём укрытии, я предался нескучному ожиданию, наслаждаясь одиночеством и красотой зимней природы, иногда забывая, для чего оказался здесь. Временами, включая прицел, я осматривал кормушки и лес. Ничего не обнаружив, тихо опирал карабин на колено и ни сколько не расстраивался отсутствию зверя. Мне нравилась моя позиция, а задач я себе не ставил. Заранее себя ни на что не настраивал. Думаю, что если бы никто не вышел, сильно не расстроился бы. Проведённый в лесу вечер, вполне достаточно, посчитал я. Тем более встретить такое стадо оленей… Не ожидал и порадовался, что не так всё плохо в наших лесах. Быть невидимым наблюдателем оказалось намного интересней, чем стоять на номере в ожидании выгнанного зверя. Оказавшись один на один с этим лесом, я тихо подглядывал за ним и всем происходящим вокруг. Редкая возможность увидеть то, что в обычной жизни невозможно. Ветер, растеряв последнюю удаль, возвращался и, лишь изредка напоминал о себе внезапными порывами. Проходя высоко над лесом и касаясь верхушек высоких елей до земли не доставал. Вскоре и вовсе затих. От возникшей тишины у меня в правом ухе запел сверчок.

Несмотря на то, что ещё не было и шести, темень наступила непроглядная. Только мой прибор, который нравился мне всё больше, открывал мне своё волшебное зеленоватое окно. Тогда я бесшумно скользил по мягкой подушке набитой на подоконнике цевьём карабина, изучая лес, погрузившийся во тьму. Не заметив ничего необычного, я, отставив карабин в угол, высунул голову из окна. Каково же было моё удивление, когда я заметил совсем рядом силуэты оленей. Снег выдавал их очертания. Они замерли, словно чувствовали моё присутствие или пытались почувствовать. Рядом с ними появились тёмные кочки, которых до этого не было. Вот и они — проскочило в голове…. И сверчок в правом ухе замолк или я перестал слышать его трели.

Что бы лучше рассмотреть их, я снова взял в руки карабин и включил прицел. Справа от вышки стоял олень. Судя по небольшим рогам, молодой самец. Две самки застыли рядом. Чуть дальше, среди деревьев, затаились ещё несколько силуэтов. Между ними, так же неподвижно, стояли свиньи. Крупные,- отдельно, а мелочь теснилась друг к другу. Хотелось пересчитать, но никак не удавалось. Мелкие нетерпеливо скакали с места на место и хотели есть. Не меньше восьми. Три крупные вели себя сдержанно. И как бы там не было, а ослушаться старших они не могли. Им хотелось быстрее добежать до соблазнительно пахнущей еды. Олени вели себя независимо. Поосторожничав, степенно вышли на кормушку. Лесная картинка оживала. Вспомнив, наконец-то, зачем я здесь, снял карабин с предохранителя. С этого момента пошёл другой отсчёт.

Тихий созерцатель превратился в охотника. Я выбирал свою цель. Кабаниха вела себя беспокойно и даже нервно. Вполне можно было выстрелить, но мне хотелось дождаться, когда они начнут кормиться и успокоятся. Хорошо стрелять по тарелкам на стенде. Во время загона свои правила. Сидя на вышке, наблюдая за целым выводком, можно потянуть время и выбирать. В любом случае промах не нужен. Немного освоившись с ситуацией, я уже не волновался, как впервые минуты. И они не спешили. Взрослые свиньи, то отходили в лес, то возвращались. Было видно, как внимательно они вынюхивали воздух, не доверяя человеческой щедрости. Хотя эту картинку можно было смотреть долго, я поборол в себе сомнения и нерешительность. На экране была картинка, которую я смотрел не по телевизору, а в реальной жизни. Мелочь следила за старшими, и их поведение напоминало мне стайку рыбок в аквариуме океанариума. Они нетерпеливо ждали разрешения. Рассыпанный на снегу корм подмок и соблазнительно пах.

Кабаны, обойдя кормушку, всё-таки вышли на неё слева и, опасливо поглядывая на оленей, принялись осторожно пылесосить снег.  Подождав когда поросята разбредутся, я прицелился в отделившегося от стада. Какое-то время красный крестик висел на плече поросёнка. Сомнения и неуверенность так часто мешают в эти секунды, что я коротко и просто прерываю их лёгким движением указательного пальца. Может быть, стоило подождать, но я подстраховался на всякий случай. Палец на курке и снятый предохранитель – это неизбежность. Выстрел, который обязательно разорвёт настороженную тишину, всегда неожиданный и слишком громкий. Зная его громогласность, всегда хочется, что бы он был потише. Но в этот раз к грому добавились оранжевые искры, вырвавшиеся из ствола вслед за вылетевшей пулей.

В мгновение аквариум опустел и, лишь одна рыбка осталась биться на белом снегу. Но вскоре затихла. Я машинально передёрнул затвор, обновив заряд, но он не понадобился. Поставив карабин на предохранитель, осмотрел опустевший лес. Он был тих и спокоен, словно ничего не произошло. И пуля, вырвавшаяся из ствола, с таким шумом, достигла указанной в ярко-зеленом окне, цели. Вслушиваясь в ночные звуки, навел прицел на уже лежачего подсвинка. Он не двигался. Пройдя прицелом по опустевшему лесу, я отставил карабин в угол.

Достав из рюкзака термос, я с удовольствием растянулся на своём стуле. Пил сладкий чай с имбирём и лимоном, чашка за чашкой, согревая себя изнутри и просто коротая время. Телефон егеря был не доступен. Оставалось только ждать. Зачехлённый карабин стоял в углу. Подобрав с пола стреляную гильзу, убрал её карман. Иногда я посматривал на подстреленного кабанчика, словно боялся, что он очнётся и убежит. Но он лежал и никуда не убегал. Время шло, а телефон Михаила не отвечал. Я почти заскучал, когда услышал под собой какое-то оживление. Явно крупный зверь с силой втягивал в себя воздух и, резко выпуская его, утробно рычал. Уже рассекретив себя, я затаился. Кто-то чувствовал меня, но не мог понять, где я. Не зная, как меня обнаружить, зверь пытался меня напугать, что бы я обнаружил себя сам. Стараясь не шуметь, я взял зачехленный карабин и попробовал расстегнуть молнию. Замёрзший пластик не хотел открываться тихо. А мне не терпелось рассмотреть того, кто так раздражённо вёл себя совсем рядом, просто под ногами. Поторопился я зачехляться… И представить себе не мог, что вечер будет так богат на события. Было ошибочно считать, что выстрел мой отбил охоту соваться кому-то на эту кормушку. Времени прошло немного, а лес быстро потерял свою память.

Прижимая перчаткой зубья замка, я, наконец-то, расстегнул молнию и достал карабин. Включив «всевидящее око», я начал искать беспокойное животное и нашёл его рядом, почти под собой. Это была огромная кабаниха. Мощная туша на коротких ногах, туловище и сразу же голова. Необыкновенно подвижная, даже стремительная. Она очень нервничала. Сопенья и угрожающие рыки, то удалялись, то возвращались. Будь я на земле, то точно испугался бы таких нападков. Среди деревьев я снова разглядел стадо кабанов. Они переминались на месте.  Дисциплина в поросячьих рядах была знакома. Не обнаружив меня, она дала тихую отмашку, и поросята осторожно двинулись вперёд. Стрелять я уже не собирался, а больше меня беспокоило их внимание к подстреленному сеголетку. Любопытство брало вверх над голодом или они рассматривали его, как лучший вариант для ужина? Не знаю! Когда они сомкнули своё кольцо вокруг моей добычи, я, в панике, включил обыкновенный фонарик и аквариум мгновенно опустел. Вот был бы номер, найти вместо поросёнка объеденную тушку. Наконец-то лежащий на стуле телефон тихо мигнул. Абонент стал абонентом. Дозвонившись до егеря, я решил рассекретиться окончательно и покинул вышку «С вещами на выход», усевшись на всякий случай на четвёртой ступеньке от земли.

 

 

 

 

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s